Александр Долгов

Черное и белое рока в беллетристике, журналистике, графике



АЛЕКСАНДР ДОЛГОВ В ПРОГРАММЕ «ВЕЧЕРНИЙ ЧАЙ»

22 марта 2016 г.

Гость программы «Вечерний чай» на телеканале «ТелеДом» — создатель и главный редактор легендарного журнала «FUZZ» писатель Александр Долгов.
25 лет назад в Ленинграде вышел из печати первый номер газеты «Rock-Fuzz». Достаточно быстро газета превратилась в журнал, который почти на два десятилетия стал главным музыкальным изданием страны.





АЛЕКСАНДР ДОЛГОВ В ГОСТЯХ У ИГОРЯ БЫСТРОВА И ОЛЬГИ СЕРЕБРЯКОВОЙ НА УТРЕННЕМ ШОУ IMAGINE RADIO

10 октября 2017 г.





«РИЖСКИЙ КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ХРОНОПОРТАЦИИ»: ЦОЙ, ДОЛГОВ, ШУЛЬЦ И ДРУГИЕ

Опубликовано на www.nneformat.ru

11 сентября 2017

Читать



В позапрошлой жизни Александр Долгов был офицером-подводником, а затем преподавателем в Нахимовском училище. В прошлой жизни он создал музыкальный журнал «Fuzz» и от начала и до конца — с 1991-го по 2008 год — был его главным редактором. А я в прошлой жизни была в «Fuzze» литературным редактором и корреспондентом. Мы с Александром проработали бок о бок 14 лет, однако в формате интервью до сих пор ни разу не общались. Как-то не было поводов.

Но сейчас повод появился, потому что в следующей жизни Долгов стал писателем, и в начале августа 2017 года вышла его очередная книга. Она написана в условном жанре «альтернативной истории», ее персонажи — музыканты, музыкальные журналисты и меломаны, ее сюжет строится вокруг Виктора Цоя и группы КИНО, а действие порой разворачивается на рок-концертах и в редакции «Fuzza». Понятно, что захотелось все это с Александром обсудить.


Екатерина Борисова: «Рижский клуб любителей хронопортации» — уже вторая твоя книга, посвященная Виктору Цою. При этом первая, «Черный квадрат», по общим ощущениям, тему гибели Цоя прорабатывала и «закрывала» фактически полностью. Что тебя заставило снова обратиться к этой теме?

Александр Долгов: Это долгая история. Началась она с того, что как-то раз, прогуливаясь по Невскому — осенью 2007 года, по-моему, это было, — я встретил Игоря Покровского по прозвищу Пиночет. А если кто не знает, Игорь — человек из ближайшего окружения Виктора Цоя, познакомился с ним в самом конце 70-х, когда тот не был еще звездой и только-только начал писать свои первые песни. И, что очень важно, в отличие от остальных друзей юности, Игорь поддерживал с Цоем отношения вплоть до самой его гибели. Так вот, не знаю, помнит ли сам Игорь эту нашу встречу, но я ее запомнил во всех подробностях. Мы зашли в «Идеальную чашку», взяли по чашке чая или кофе и стали делиться новостями… Мне было что рассказать: я совсем недавно завершил сценарий «Цой. Черный квадрат», пребывал еще под впечатлением от работы над ним и, естественно, поведал Игорю, что сочинил альтернативную историю о том, как Виктор Цой избежал гибели и после этого стал рок-звездой в Японии. Игорю моя идея понравилась, и он высказался в том смысле, что будто бы сам Цой выписывал моей рукой свою неслучившуюся историю. Не скрою, было лестно это слышать. А потом Игорь вспомнил, при каких обстоятельствах он в последний раз повидался с Виктором — 13июня 1990 года, в гримерной перед концертом группы КИНО на стадионе «Даугава» в Риге. Тогда старый друг Витька показался ему смертельно уставшим от всего этого бесконечного концертного чеса по стране; он вроде как получил то, к чему стремился, а счастлив не стал… Я ничего подобного раньше не слышал. Очень интересные были подробности, они сразу отпечатались в памяти. И долгое время я не мог разобраться с этим — почему-то не шел из головы этот короткий рассказ о рижских впечатлениях Игоря. А ведь то, что я хотел написать о Цое — именно альтернативную историю — я уже сделал, и даже книга издана, о чем я, кстати, и не мечтал совсем… Так что, писать следующую книгу? Но о чем? Про что?.. В тот период я этого вообще не представлял, но процесс уже пошел, и события, которые сподвигли меня взяться вновь за цоевскую тему, стояли на пороге.

Екатерина: Именно поэтому Пиночет стал одним из героев «Рижского клуба»?

Александр: Да, появление в книге Пиночета отнюдь не случайно. Более того, он выполняет важную миссию — выступает связующим звеном между главными героями повести и Виктором Цоем.

Екатерина: Итак, от идеи до ее воплощения в виде новой книги прошло десять лет. Почему так долго? А точнее, почему и как ты вернулся к этой идее именно сейчас?

Александр: Конечно же, в 2007 году я еще не задумывался о «Рижском клубе». Я вообще тогда не думал ни о какой книге, а был тогда болен другим — спал и видел, как по моему сценарию будет снято большое кино. Но судьба распорядилась по-другому. Сначала по мотивам сценария вышла книга «Цой. Черный квадрат» в издательстве «Амфора», потом закрылся журнал «Fuzz», не доживший всего одного месяца до своего восемнадцатилетия, а я сам ушел в бессрочный творческий отпуск, переключившись с музыкального процесса на литературный, задумав попробовать свои силы в крупной прозе, и начал писать большой роман… И вот тут — дело было весной 2010 года, когда уже вышло переиздание «Черного квадрата» — позвонил мой издатель Вадим Назаров с предложением написать короткую литературную основу для киношников. Какая-то киностудия забросила ему удочку — тему путешествий во времени. Он сказал буквально следующее: тема вам как автору «Черного квадрата» близка, вполне по зубам и далее в том же духе… Предложение было интересное, правда, условия сразу мне не понравились, поскольку автор за свой труд получал единовременный гонорар, но после этого со своим опусом прощался навсегда. Это меня не устраивало. Однако дальше телефонного звонка дело не сдвинулось и вскоре было забыто. Но я все же стал думать о том, во что эта идея могла бы превратиться, и вскоре понял, что если и буду писать на эту тему, то только в одном разрезе: путешествие во времени — прыжок из нашего времени в 1990 год — с целью спасения Виктора Цоя. Голова заработала в этом направлении, я начал набрасывать событийный каркас, основную канву сюжета, материал все больше обрастал деталями, но серьезно за него браться я не мог, пока не дописал роман — он меня не отпускал. Наконец в конце 2013 года книга под названием «Судьба меломана» была дописана, и, хотя в голове продолжалась мозговая плавка, браться всерьез за «Рижский клуб» не было сил — роман меня просто выпотрошил… И только летом 2015 года я смог сочинить синопсис «Рижского клуба», а через год после запуска авторского сайта засел писать новую вещь.

Екатерина: А «Судьба меломана»-то куда делась?

Александр: Роман должен был выйти в издательстве «Амфора», но так и не вышел по причине закрытия издательства.

Екатерина: О! В эту яму, к сожалению, не только ты провалился.

Александр: Именно поэтому, когда возникла возможность издать новую книгу, я заторопился — не хотел упускать своего шанса. К 15 августа 2016 года, очередной годовщине смерти Цоя — не дает мне покоя эта трагическая дата! — у меня были готовы первые двадцать страниц новой повести, которые вселяли надежду, что вещь все-таки состоится, а заключительные страницы я дописал в начале нынешнего июня и через десять дней передал в издательство готовую рукопись. А 10 августа 2017 года книга вышла из печати.

Екатерина: Кто ее издал?

Александр: Книга вышла в издательстве «Геликон Плюс». И вот тут не могу не сказать о тех людях, которые мне помогли осуществить задуманное. Два старых друга протянули руку помощи: это, во-первых, Юрий Белишкин — директор группы КИНО в 1988–89 годах, — который помог мне словом и делом, и Максим Румянцев — генеральный директор типографии «Любавич», — который предоставил услуги по печати книги. Я очень им благодарен.

И еще несколько слов об иллюстраторе книги. Это Алексей Вайнер, известный петербургский иллюстратор, в прошлом лидер группы WINE, который отрисовал все мои предыдущие книги и художественной работой которого я вполне доволен. Так что сейчас при выборе художника для «Рижского клуба» двух мнений быть не могло — только Вайнер!

Екатерина: Теперь давай поговорим о сюжете книги. И для начала — о названии, которое, как кто-нибудь скажет, не сразу и выговоришь.

Александр: Не спорю, несколько забористое название получилось. Но оно отражает суть. Книга — о перемещениях во времени, а точнее говоря — о перемещении во времени с целью спасения Виктора Цоя. Но не только — еще она о феномене синхроничности, о том, что в жизни не бывает случайностей… Термин синхроничности, как известно, введен в обиход швейцарским психологом Карлом Густавом Юнгом, и его принцип, если сказать кратко, заключается в том, что не бывает случайных совпадений.

Девиз книги «спасти Цоя» абсолютно оправданно вынесен на рекламную ленту, прилагаемую к обложке, потому что это и есть основной мотив действий главного героя. Сюжет «Рижского клуба» начинается в наше время, точнее сказать — в нулевых. Главный герой — коренной петербуржец, но основное действие книги разворачивается в Риге и под Ригой летом 1990 года: спасать Цоя моему герою предстоит непосредственно в Юрмале, в рыбацком поселке Плиеньциемс, где, как известно, Виктор Цой находился на отдыхе, и на злополучном 35-м километре трассы Слока-Талсы, где произошла автокатастрофа. Таких попыток будет сделано несколько, но все они закончатся безрезультатно. Время постоянно обгоняет героя — каждый раз он отстает на шаг, на полшага, и ничего с этим нельзя поделать. Как бы он ни старался, изменить предначертанное не сможет…

Екатерина: То есть хэппи-энда опять не будет?

Александр: К сожалению, автор книги не всемогущ — воскресить «последнего героя» не в его силах… Кстати, с такой позицией категорически не согласен мой десятилетний сын, который, правда, книгу не читал — ему еще рано, но основную сюжетную канву знает и считает, что целесообразно было создать абсолютно новую художественную реальность со спасенным Цоем. Он оптимистично настроенный молодой человек.

Екатерина: А кто-то из родных и знакомых Цоя уже читал «Рижский клуб»? И если да, то какова их реакция? Тут в Интернете промелькнула информация, что отец Цоя отозвался о книге очень негативно…

Александр: Помнится, когда я весной прошлого года спросил Игоря Покровского, не возражает ли он, если на страницах «Рижского клуба» появится персонаж по имени Пиночет, Игорь ответил, что будет мне благодарен за подобную инициативу. Жду его впечатлений о книге — его мнение для меня особенно важно. А первые отклики от других читателей — весьма положительные. Хотя, конечно, книга кому-то может и не понравиться, это естественно.

Что же касается комментария, который дал Роберт Максимович Цой журналистам информационного агентства «НСН», то другой реакции на ту белиберду с чудовищно перевранными фактами, которую они опубликовали, и не могло быть. Хотелось бы напомнить этим «коллегам» простую истину: чтобы составить мнение о любой книге, ее следует для начала хотя бы прочитать.

А Роберту Максимовичу я желаю здоровья и долгих лет жизни!

Екатерина: Ну, я-то книгу прочитала. И хочу, в частности, обсудить с тобой ее персонажей. Не считая Цоя, который все-таки более чем персонаж.

Александр: Разумеется, Цой занимает доминирующее место в повествовании, без его образа и книги-то никакой не было бы, не говоря уже о путешествии во времени.

А что касается общей системы персонажей «Рижского клуба», то она опробована мною еще в романе «Судьба меломана», где наряду с вымышленными героями действуют реальные рок-звезды. Литературный прием тот же: реальность органично перемешена с вымыслом, порой даже самому автору неясно, где правда, а где его фантазия… Ну, это шутка, конечно.

Екатерина: Обычно считается, что автор книги рисует главного героя «с себя». Однако в «Рижском клубе» есть Александр Долгов, главный редактор журнала «Fuzz», и он отнюдь не главный герой. Ты специально вывел себя в книге таким образом, чтоб дистанцироваться от главгероя, подчеркнуть, что он — не ты? И если да, то кто все же был прототипом? Или это собирательный образ? В книге упоминается, что главный герой подрабатывает внештатным корреспондентом в «Fuzze» — может быть, наши молодые фуззовские журналисты каким-то образом повлияли на описание твоего героя?

Александр: Да, разумеется, образ главного героя — собирательный (хотя кое-что взято и от меня самого) и образ этот для начинающего рок-журналиста довольно нетипичен. Александр Долгов вообще считает его прирожденным рок-журналистом, в некотором смысле феноменом — прежде всего за его толерантный настрой к разновозрастной рок-музыке: ему все интересно и он без особого труда способен написать вполне объективный материал буквально на любую тему. Причем написать с неподдельным интересом. Подобных экземпляров среди молодых журналистов, честно говоря, я не встречал. Да, через «Fuzz» в свое время прошло много талантливой молодежи, эрудированной, прекрасно пишущей, но, как правило, все эти молодые люди были довольно злобно настроены к той музыке, которую сами они не слушали и не принимали. А приходилось писать о самой разной музыке, и порой на этой почве даже случались скандалы… Так что лично для меня главный герой — идеальный пример молодого рок-журналиста, какого в реальной жизни я не встречал. А образ моего литературного тезки — хоть он и выполняет ответственную миссию, отправляя главного героя в командировку в Латвию — в большей степени выписан для отвода глаз.

Екатерина: Примерно в середине книги появляется некто Шульц, после чего, в общем, главных героев становится уже двое, поскольку Шульц двигает сюжет вперед столь же основательно.

Александр: Совершенно верно. По большому счету, главный герой моей книги — не один человек, появляющийся с самого начала, а как раз союз двух приятелей. Этот прием не нов в художественной литературе — он существует столько же, сколько Гильгамеш и его верный спутник Энкиду, герои из шумерского эпоса, то есть без малого несколько тысяч лет. Однако мои персонажи хоть и ровесники, но все же люди из разного времени: один из нулевых — петербуржец, безымянный герой, имя которого мы так и не узнаем, другой из 70-х — рижанин по прозвищу Шульц. По моим данным, подобный приятельский тандем впервые описан в беллетристике.

Екатерина: Вообще-то любая фантастическая книга про так называемых «попаданцев» дает нам примеры подобных тандемов. То есть человек в таких книгах проваливается в какую-нибудь другую эпоху и непременно с кем-то завязывает дружеские отношения, иначе никак.

Александр: Смею утверждать — здесь другое. Мои герои отнюдь не рядовые «попаданцы», волею случая угодившие не в свое время. Напомню, они оба отправились туда абсолютно осознанно, имея на то веские причины, и более чем тридцатилетняя разница в датах рождения, указанная в их паспортах — у одного советского, у другого российского, — им в этом не помеха. Основные события «Рижского клуба» происходят в 1990 году. Для каждого из них это время чужое: Шульц прибыл туда из 70-х, то есть из прошлого, а главный герой — из нулевых, которые для восемнадцатилетнего Шульца — очень неблизкое будущее. Еще раз повторю: герои действуют в чуждом для них пространстве и времени, при этом прибыв туда из разных эпох. Я не припомню ничего подобного, но, если кто-то считает иначе, пусть меня поправит конкретным примером. Самому будет любопытно узнать.

Екатерина: Как вообще пришла идея ввести в повествование такого персонажа как Шульц? Откуда он взялся и зачем понадобился?

Александр: Этот персонаж перекочевал из другого моего произведения — повести «Каникулы в Риге», написанной мной в начале 80-х в Северной Атлантике на глубине 50 метров в автономном плавании, но так и не завершенной. В ней, в частности, рассказывается, как в середине 70-х группа военно-морских курсантов во время зимнего отпуска посещает Ригу, остановившись на несколько дней в студенческом общежитии Рижского политехнического института. Устраивает их туда некий Шульц, двадцатилетний рижанин, студент четвертого курса. На «Каникулах в Риге» я давным-давно поставил крест, поскольку опус этот, по моему мнению, сегодня мало кому будет интересен — разве что тем самым курсантам. Но персонаж получился очень колоритный, терять его не хотелось, и поэтому он плавно перекочевал из «Каникул в Риге» в «Рижский клуб». Тем более что для петербургского героя требовался провожатый, хорошо знающий Ригу. Правда, я его сделал восемнадцатилетним и его будущую профессию тоже изменил, сделав вместо инженера будущим историком… И, несмотря на различия в длине волос, фасоне брюк и музыкальных пристрастиях, мои герои все же находят общий язык, более того — работают в спарринге, объединенные общей целью — спасти Цоя. Вообще, по своей сути «Рижский клуб» является тем, что в кино принято называть бадди-муви — историей о приключениях двух друзей.

Екатерина: Кстати, о восемнадцатилетних. Несложно вычислить, что главный герой, которому тоже 18, родился в 1988 году: в книге многократно подчеркивается, что на одной важной сюжетообразующей фотографии, сделанной за два дня до гибели Цоя, маленькому мальчику — будущему главгерою — два года. Стало быть, действие книги начинается летом 2006 года. Однако реалии говорят о том, что на самом деле — летом 2008-го: и журнал «Fuzz» с портретом Цоя на обложке, тоже сыгравший свою роль в повествовании, вышел осенью 2008 года, и концерт Кита Эмерсона, на котором герой побывал, состоялся 2 сентября 2008 года, да и книга «Черный квадрат», пару раз упомянутая в «Рижском клубе», была издана тоже к осени 2008-го. Даже тот человек, который в «Fuzze» не работал, может все это легко проверить. Это твоя ошибка, то есть ты в спешке просто перепутал даты и промахнулся на два года? Потому что смысла в том, чтоб сознательно устраивать такую путаницу, давая при этом точные привязки ко всем датам, я не вижу.

Александр: Это не ошибка, я все сделал осознанно и в этом был смысл. Постараюсь доходчиво объяснить, чтобы правильно поняли. Для меня было важно, чтобы главному герою было именно 18 лет, а не 19 и тем более не 20. Для него только-только началась взрослая жизнь — все чувства обострены, а он еще безусый юнец и, к своему стыду, пока что девственник… Короче говоря, мне пришлось «промахнуться» на два года и начхать на реально зафиксированную хронологию. Не хотелось поступиться его юным возрастом в угоду каким-то реальным вещам. Подобные примеры в художественной литературе встречаются, причем нередко. Скажем, в романе Роберта Льюиса Стивенсона «Черная стрела» действие происходит в Англии во времена войны Алой и Белой роз, конкретно в период с 1460 по 1461 год, когда Ричарду Горбуну было всего 8 лет и он еще не стал герцогом Глостерским. Тем не менее, на страницах «Черной стрелы» он выписан зрелым мужчиной, успешно командующим войсками. Для благодарного читателя, захваченного сюжетом, подобные допущения не столь существенны.

Екатерина: А когда перед концертом 13 июня Шульц кричит, что Цою осталось жить три месяца, хотя на самом деле — два, это тоже не косяк, а сознательный прием?

Александр: Конечно, это никакой не косяк, а просто штрих к портрету Шульца, достоверно иллюстрирующий его эмоциональное состояние. Ведь он вместе с главным героем без продыха прыгает из одного времени в другое — и не удивительно, что в такой ситуации можно потерять счет не только месяцам, а дням и часам.

Екатерина: ОК, принято. И еще о персонажах. Как и зачем в книге появляется Игорь Пиночет, ты уже рассказал. А Кит Эмерсон в ней с какого боку?

Александр: Кит Эмерсон играет важную роль в повествовании, поскольку иллюстрирует музыкальные пристрастия Шульца — фаната новаторской для 70-х годов группы ELP. Ну и, кроме того, выписав образ Эмерсона, я отдал дань своим собственным юношеским увлечениям.

И опять не могу не вспомнить про феномен синхроничности. В марте прошлого года, уже зная совершенно точно, что Кит Эмерсон будет фигурировать в книге, я попросил Лешу Вайнера отрисовать портрет Эмерсона для моего сайта, чтобы анонсировать будущего героя «Рижского клуба», — и стал искать в Интернете нужные фотографии. И с ужасом прочитал горячую новость о том, что Кит накануне ночью застрелился в своем доме в Санта-Монике. У него тогда планировались гастроли в Японии, но снова начались проблемы с правой рукой, уже раз прооперированной, играть так, как раньше, он не мог, смириться с этим — тоже, потому и покончил жизнь самоубийством… После этого известия не написать о кумире юности я просто не мог.

Екатерина: Думаю, что если я и дальше начну расспрашивать тебя о сюжете и действующих лицах книги, в этом интервью будет слишком много спойлеров. Так что остальное пусть читатели узнают сами. Однако один вопрос просто напрашивается: с одной стороны, в «Рижском клубе любителей хронопортации» чрезвычайно мало рассказано о самом этом клубе. Кто его участники, чем они занимаются, как он вообще возник — непонятно. С другой стороны, ближе к концу проскальзывает пара толстых намеков на то, что приключения главгероя еще далеко не закончены, и что в дальнейшем он вместе с Шульцем вполне может оказаться в средневековой Риге по причине интереса к некоей примечательной рукописи. Значит ли это, что у книги намечается продолжение, связанное уже не с музыкой, а с историей, архитектурой и литературой?

Александр: Да, мне бы хотелось написать продолжение «Рижского клуба». Не буду раскрывать всех планов, скажу только, что пара фиг в кармане автора уже припасено. И, кстати, музыка в повествовании будет по-прежнему играть важную роль — для того, чтобы она звучала в голове истинного меломана, ему не обязательно иметь при себе электропроигрывающее устройство.

Екатерина Борисова

11 сентября 2017


Скрыть



Ответы Александра Долгова на вопросы журнала «Афиша»

Ноябрь, 2013

Читать



— Как Fuzz появился? Это был ваш личный замысел? Как вы нашли деньги на журнал — и вообще было ли это на тот момент проблемой?

— Да, в то время — в начале 90-х — это было действительно проблемой — сделать полноценный глянцевый рок-журнал, но мы с моим другом и единомышленником Александром Крышталём, не мудрствуя лукаво, начали наши рок-университеты с подпольного издания рок-газеты — хотелось «утереть нос» рок-коллегам. (Тот — военный журналист, в то время сотрудник ведомственной газеты «Советский моряк», был младше меня и по возрасту и по званию: я уже давно был капитаном 3-го ранга, Саша же носил на погонах три маленьких звездочки старшего лейтенанта, но разница в возрасте и звании совершенно не имела значения, потому что нас объединяли общее дело и любовь к рок-музыке). Да и жизнь у нас, двух флотских офицеров, служивших в ленинградской военно-морской базе, была слишком пресной — адреналина в крови точно не хватало. Застрельщиком идеи был я, своим энтузиазмом я смог заразить и Сашу, хотя поначалу он очень сомневался в успешности нашего проекта.

Саша, как профессиональный газетчик, взял на себя все технические вопросы, связанные с производством издания, став его ответственным секретарем, а я взвалил на свои плечи стремные обязанности непонятно кого вообще — то ли редактора, то ли директора, а то и внештатного рысака-борзописца. Финансирование, сбыт продукции, написание статей, сбор фотографий (изначально газета планировалась как иллюстративно насыщенное издание) — все это было моей персональной головной болью. С авторами поначалу была проблема, и поэтому первые номера приходилось забивать собственной писаниной практически от корки до корки, подписанной разными псевдонимами — у меня их было порядка двух десятков (для каждой рубрики — своя). Газете было суждено родиться с так называемой «высокой печатью» — тот самый допотопный метод, по которому большевики в начале 20-го века подпольно печатали свои боевые листки «Правда» и «Искра» — довольно неказистого вида: плохонькая серая бумага, жиденький объемчик из восьми страниц, с одной дополнительной блеклой краской-либо красного, либо синего цвета, — тут поневоле завоешь, однако верилось, что качество в скором времени изменится в лучшую сторону.

Пара слов о выборе названия. Известно ведь, что как корабль назовешь, так он и поплывет… в общем, серьезное дело, тут оплошности недопустимы. Сами мы с Сашей ничего путного придумать не смогли, поэтому обратились за помощью к старому знакомому — авангардному художнику Ярославу Сухову: он меломан со стажем, к тому же был вхож в ленинградский рок-клуб, являясь штатным художником металлической группы «Фронт» (в то время, по-моему, еще носившее название «ЭДС») — ему это было сподручнее, и, любопытно, что в выборе им названия не обошлось без влияния смешных строчек Бориса Гребенщикова из знаменитой песни «Мочалкин блюз»: «хочу я всех мочалок застебать, нажав ногой своей на мощный фузз» — благодаря усилиям БГ, это сленговое словечко было у всех, кто увлекался рок-музыкой, на слуху, но не каждый встречный, конечно, мог пояснить, что оно означает.

Газета поначалу издавалась подпольно, поскольку нас отказался регистрировать чиновник, намекая на «раскошелиться». Платить какому-то проходимцу из региональной инспекции не хотелось, поэтому, на свой страх и риск, напечатались подпольно (так продолжалось в течение полугода, — мы выпустили четыре номера и потом легализовались). Тираж первого номера был пять тысяч экземпляров, и если мне не изменяет память, его стоимость составила полторы тысячи рублей — примерно пять моих ежемесячных офицерских окладов — часть денег вложил своих, часть денег занял. Парадоксальность и авантюрность всего этого газетного предприятия заключалась в том, что не был решен вопрос реализации, и первые три номера делались «на склад» (он располагался — тоже полуподпольно — в Нахимовском военно-морском училище, где я в то время служил, вернее сказать, дослуживал, готовясь уйти в запас). Предполагалось, что вложенные деньги будут по мере реализации тиража вытягиваться, понемногу отдаваться и вкладываться в выпуск следующего номера (о продаже рекламы приходилось только мечтать, хотя первая околомузыкальная реклама начала присутствовать уже во втором номере, размещалась она там, конечно же, «на шару» — для создания видимости рекламного пространства и привлечения потенциальных рекламодателей). На деле получилось по-другому.

Первый номер с ликом Виктора Цоя, прикуривающего сигарету, вышел утром 2 марта 1991 года, как раз в день рождения Горбачева, как известно, уже доживавшего тогда свои деньки в Кремле, и нам, конечно же, хотелось, чтобы наше детище имело более продолжительную историю, нежели карьера первого и последнего президента СССР. Премьера нашего первенца или презентация, как будет угодно, состоялась через пять дней после выхода из печати — как раз 7-го марта питерский рок-клуб праздновал свое десятилетие и по этому случаю устроил грандиозный семидневный фестиваль. Честно говоря, мне было несколько странно наблюдать, что газета пользуется спросом. Я можно сказать тогда испытал легкий шок, наблюдая как в вестибюле ЛМДСТ на Рубинштейна 13, зрители, пришедшие на фестиваль, покупают нашу газету, отдавая за нее свой кровный рубль. Конечно, на фоне других рок-газет, таких как «Рокси-экспресс», «Энск», «ЗЗЗ», «Иванов», выходивших на офсете и имевших куда большую историю, нежели мы, наше издание явно проигрывало — и по качеству и по объему, и по информативной насыщенности.

Не могу сказать, что нас тогда не заметили — новичкам везет! — через три месяца после выхода первого номера информация о «RF» прошла по каналам «ИТАР-ТАСС» на весь Союз и прозвучала в телепрограмме Ивана Демидова «Музобоз», о флотских подвигах в газетном деле поведал на радио волнах «Би-би-си» Сева Новгородцев… С другой стороны, низкий старт предполагает бурный рост при условии выживаемости издания. Так и случилось с нами: через два с половиной года после рождения «ROCK FUZZ» стал первой цветной музыкальной газетой в России, выпускавшейся на тридцати двух полосах — к этому времени практически все из вышеназванных конкурентов уже выбыли из игры, прекратив существование. Вообще, если я не ошибаюсь, в 93-ом году подобно нашей газете не было ни одного издания даже в Москве, и отпечатать в то время цветной «RF» стало возможным только из-за близости Петербурга к финской границе и благодаря весьма своевременному открытию в Выборге российско-финской типографии «Карелия-Принт».

— Как вы находили первых авторов? Понятно, что вещи, про которые вы писали, на тот момент освещались только в самиздате, фанзинах. Вы брали оттуда авторов? Вообще, в начале 90-х в Питере процветал рок-самиздат, вы что-то унаследовали от него?

— На самом деле расцвет питерского рок-самиздата (конкурирующие в то время между собой журналы «Рокси» и «Рио») пришелся на середину — конец 80-х годов, и его времена закончились сразу с приходом на газетный рок-рынок тех, кто стал выпускаться массовыми тиражами и офсетным способом (я о них говорил выше), то есть «похороны» случились примерно за год-два до появления «RF».

Кроме именитых авторов «RF» унаследовал из самиздата еще и ёрнический стиль — статьи писались, как правило, в молодежно-раздолбайской манере, с большим использованием жаргонизмов, чего категорически невозможно было прочитать на страницах официальной прессы того времени. Забегая вперед, скажу, что все изменилось через несколько лет, когда официоз для решения возникших проблем и поднятия упавших тиражей призвал на помощь наш конек — молодежный сленг — то чем активно пользовались мы. С той поры, к примеру, широко употребляемое теперь буквально всеми слоями общества слово «тусовка» стало ругательным в редакции и пропало из лексикона наших авторов, а если и попадалось в каких-то статьях, то безжалостно вымарывалось редакторами. Могу добавить, что стиль издания тогда претерпел коренные изменения, едва не сделавшись академическим.

Как я уже сказал, первые номера от корки до корки забивались плодами моего творчества, конечно, я отдавал себе отчет, что так долго продолжаться не может — я это прекрасно понимал и потихоньку стал предлагать написать для «RF» авторам с именем на предложенные ими темы или просто на свободную. (К слову сказать, я так тогда уписáлся, что наконец-то, «подогнав» в газету других авторов, вздохнул с облегчением и, наверное, лет пять сачковал, ничего не сочиняя). Одни из них мне были известны по рок-самиздату, который я сам читал, — целая плеяда звёздных авторов, таких как Андрей Бурлака, Анатолий Гуницкий, чуть позже Александр Старцев, Владислав Бачуров, Екатерина Борисова — им было интересно с нами сотрудничать, рок-самиздат к тому времени уже кончился, публиковаться негде было, к тому же мы платили гонорары, сопоставимые с общегородскими расценками и без опозданий: написал статью — получай гонорар. Другие, напротив, писали в основном для официальной прессы: такие как покойный Максим Максимов или Михаил Трофименков (оба писали на темы кино в музыке или музыка в кино) и им было просто интересно попробовать свои силы в неофициальном издании, уже зарекомендовавшем себя как «рупор музыкальной анархии и разгильдяйства». Часто авторы приходили просто с улицы, предлагая свои журналистские услуги, кстати, некоторые впоследствии, набив себе руку на фуззовских публикациях, смогли себе сделать успешную карьеру в других изданиях, и не обязательно музыкальных.

— На что Fuzz поначалу равнялся? Вы брали в качестве примера какие-то западные издания, которые могли попадать в ваши руки?

— Равнялись на британский рок-н-ролльный «политпроп» — еженедельные музыкальные газеты таблоиды «Melody Mayker», «New Musical Express», «Sounds» зачитывались до дыр. Покупался постоянно и почитаемый мной британский ежемесячный глянцевый журнал «Q» — солидное издание, правда, брошюровка на клею, помнится, была в то время плохая — журнал быстро рассыпался на отдельные странички (этой болезнью переболели и мы, когда сами перешли на клей — читатели, помнится, задолбали редакцию просьбами вернуться к демократичной и главное, прочной, скрепке). Все эти издания тогда можно было купить с рук, правда, с приличным опозданием и за приличные деньги. Из этих же изданий, в самых лучших российских традициях, мы по-пиратски делали переводные перепечатки. Конечно, с обязательным указанием первоисточника и имени авторов. Но погоду в газете, безусловно, делали собственные материалы, некоторые из которых вызывали настоящий переполох в редакции. Так случилось, например, с материалом Алексея Курбановского из восьмого номера «RF» (1992) «Джон Пил и его курортный роман с русской поп-музыкой», состоявшим из интервью с известнейшим ди-джеем «Radio One BBC» и отчетом о его посещении «злачных» мест Петербурга (я имею в виду легендарный клуб «TaMtAm») — копию газеты с переводом на английский язык мы направили для ознакомления в Лондон, и каково же было наше удивление, когда из разных мест Англии на адрес редакции посыпались бандероли с демонстрационными записями непризнанных музыкальных гениев — оказывается, мистер Пил (увы, тоже покойный) отрекомендовал в радио-эфире русских рок-коллег, дав наши координаты. Пришлось в срочном порядке открывать новую рубрику «демо» — с обзором аудио новинок из туманного Альбиона — не пропадать же добру.

— Как вы перешли от газетного формата к журнальному?

— В Википедии можно прочесть следующее — «в первые годы издание представляло собой газету и называлось „Рок-Фуз“ (затем „Rock — Fuzz“). Полноценного журнального формата „FUZZ“ достиг к июню 1996 года» (конец цитаты).

На самом деле переход от газетного формата к журнальному был длительным — почти год — и очень мучительным — нас шарахало из одной крайности в другую, (я про выбор оптимального формата — он менялся несколько раз). У нас не было для безболезненного изменения ни надлежащего опыта, ни необходимой техники, ни нужных средств. В общем, ничего не было, кроме энтузиазма и огромного желания сделать свой журнал — конечно, самый лучший.

Необходимость превращения газеты в журнал диктовал не только денежный вопрос, (чтобы рекламные полосы смотрелись презентабельнее, и думалось, что на это клюнут рекламодатели, потянувшись к нам нескончаемым косяком), это подсказывала даже периодичность выхода «RF» — газеты не выходят раз в месяц. Но каким должен быть этот журнал, как его сделать? Сколько страниц, какого формата, какого дизайна? И как правильно распределить финансы, чтобы не обанкротиться? В общем, передо мной, как главным редактором, лежало большое «невспаханное поле»… и все-таки, несмотря ни на что, в конце концов, мы его «вспахали».

— Fuzz долгое время вообще был единственным музыкальным изданием в России. Для вас этот статус что-то значил, как-то влиял на журнальную политику, на то, как вы работали?

— Да, действительно до миллениума так и было — конкуренты у нас отсутствовали. Время от времени, кстати, были попытки вступить с нами в соперничество, но они, эти эпизодические попытки, проваливались. Не думаю, что нас расслабляло отсутствие конкурентов, — мы постоянно менялись на протяжении всей нашей истории. О статусе — «лучший музыкальный журнал» («FUZZ» является четырехкратным лауреатом петербургской премии «Мастер-ключ», 1998—2001 гг.), мы особо не задумывались, просто честно и с любовью делали свое дело, фиксируя музыкальный процесс, происходивший на необъятных просторах России.

— Какая у журнала на протяжении всей истории была финансовая модель? Как вы сводили концы с концами, так сказать?

— Нашу финансовую модель можно выразить словами: «Что Бог на душу положит». Конечно же, на Бога надейся, а сам не плошай, — мы старались заработать на чем угодно, разве что только — не на наркотиках, оружии и порнографии — зачем на душу грех брать? Правда, один раз в радиоинтервью со Стиллавином и покойным Геной Бачинским я договорился в эфире до того, что сказал, что мечтаю сделать новый журнал под названием… «PORNO FUZZ», — и уважаемые ди-джеи, тут же подыграв мне, предложили себя в качестве кавер-звезд для обложки будущего журнала, решив по такому случаю оголиться… Ну, это, конечно, была шутка.

— Как появилась премия «FUZZ»?

— Идея награждать рок-музыкантов по итогам года журнальным призом ко мне пришла в 1996 году — незаметно подкатило пятилетие издания и хотелось устроить по этому поводу хороший праздник, но реализовать ее смог только через год — сложностей и проблем оказалось намного больше, чем я себе сначала представлял.

Идея, конечно, была не новой — существовала общемировая практика награждений в области музыки, но в России этого не было, (премия «Овация» не в счет, она же попсовой была, хотя и заигрывала с рок-музыкантами).

Будущее действо мне виделось не как скучная церемония и местный междусобойчик, а как непрерывный рок-конвейер, звезд первой величины, состоявший из живых и динамичных выступлений лауреатов и номинантов премии, и чтобы зал от эмоций и децибел трещал по швам!.. За всю нашу историю проведено двенадцать церемоний, самая удачная состоялась в 2006 году, когда прошла одновременно на двух аренах ДС «Юбилейный» с 12-ю тысячами зрителей.

— Есть мнение, что в начале 2000-х, как только в России начала появляться какая-никакая музыкальная индустрия, Fuzz начал портиться, поскольку всегда был завязан в первую очередь на андеграунде. Что вы про это думаете?

— Не знаю. Мне сложно об этом говорить — я делал журнал для читателей, к мнению которых и вкусам всегда прислушивался — им это решать. Могу сказать только одно: никто в России ни до, ни после нас не писал столько и так много, и в таком объеме о русском роке, как мы, — и, слава Богу, что большая толика этих материалов написана со знанием дела и искренней любовью к описываемому предмету.

— Как вы видите судьбу журнала в последние годы его существования? Почему он закрылся? Как вы относитесь к тому, что он в итоге трансформировался в сайт?

— Последний номер журнала с обложкой «Franz Ferdinand» — сто восемьдесят пятый по счету — вышел в конце января 2009 года. Это был второй номер за новый год и последний в его почти восемнадцатилетней(!) — длинной и непростой истории. Причина закрытия известна: журнал не пережил финансового кризиса, разразившегося за полгода до этого. Новый издатель журнал закрыл, как нерентабельный. Быть может, я бы и вырулил ситуацию, как это не раз бывало в прошлом, но, к сожалению, после смены учредителя и издателя я уже не принимал глобального участия в судьбе собственного детища, ограничившись чисто творческими вопросами.

Мне кажется, что номера за последние полгода стали лучшими в истории издания — мы снова кардинально начали меняться, увеличили объем, в редакцию пришли новые авторы, а я, как в прежние времена, смог снова зажечь нашу команду энтузиазмом.

Хорошо, что ныне существует сайт — на нем доступны архивные номера — и кому лень или недосуг идти в «публичку», всегда может узнать, о чем писал «FUZZ».

Ноябрь, 2013


Скрыть



«DDT» в книге Александра Долгова «Шевчук. Белый квадрат».
Что не сказал покойник

Опубликовано на www.fuzz-magazine.ru

Октябрь, 2011

Читать



В один из теплых августовских дней 2008 года, через неделю после войны с Грузией, Александр Долгов отправился вместе с группой «DDT» в Таллинн.

Юрий Шевчук и его товарищи на южном берегу Финского залива традиционно несли разумное и доброе, а основатель «FUZZ"а на страницах издания поведал об этом. Позднее, когда журнал трансформировался в сайт fuzz-magazine.ru, Александр Владимирович Долгов переключился с издательской деятельности на писательскую. И неудивительно, что Юрий Юлианович Шевчук, с которым он познакомился еще за много лет до того увлекательного путешествия, в этом его новом занятии оказался важной фигурой. Ведь, как известно, он не только поэт, певец и трибун. Но и еще, например, звезда картины «Жила-была одна баба» Андрея Смирнова.

Одна певица, родом тоже из Уфы, за несколько лет до этого рассказывала Александру Долгову о своем взгляде на музыкальную прессу:

Земфира: «У меня, как у всякого подростка, был период в жизни, когда я хотела стать журналистом. Более того, проанализировав это желание, я поняла, что, наверное, у каждого подростка существует такой период. Потому что — ну, это круто! Трешься рядом с известными! Бок о бок, ноздря к ноздре. Ты в курсе! Это добавляет тебе авторитета. Но — человек, который идет туда, должен изначально быть очень порядочным. Я таких не встречала. Это шутка, конечно, есть хорошие журналисты, но соотношение между хорошими и плохими, я боюсь, даже меньше, чем между хорошими и плохими музыкантами».

Изначально произведение называлось «Рукопись с того света», и наш читатель имел возможность познакомиться с отрывком из него. Для сохранения преемственности и совместного издания -перевертыша с предыдущей книгой «Цой. Черный квадрат» его новым названием стало «Шевчук. Белый квадрат».

И здесь, в связи с этой книгой, которая оказывается то путевыми заметками, то мартирологом, уместно будет процитировать песню из альбома «DDT» «Иначе»: «Рок-н-ролльная муза — тело ленинградского фузза».

FUZZ: Вы раньше путешествовали вместе с другими музыкантами?

Александр Долгов: Этот мой придуманный герой, Чиф, много с кем ездил из музыкантов, а у меня вояж в Таллин с группой DDT был первым и, скорее всего, последним опытом такого рода. В общем, пройденный этап для меня, да и времени на подобные путешествия жалко, не говоря уже о здоровье.

FUZZ: Кто послужил прообразом Чифа?

Александр: Конечно, Чиф — вымышленный герой. Я его одарил своим прозвищем, которым меня называли за глаза мои питомцы в Нахимовском училище, когда я там служил офицером-воспитателем. Кое-что в этом персонаже от автора, но надо иметь в виду, что, в отличие от меня, он — сирота, любит кофе, часто употребляет спиртные напитки, на десять сантиметров ниже автора, он не обременен семейными отношениями, и у него никогда не было детей, живет за счет торгашества, в свободное от бизнеса время пописывает статейки в известный рок-журнал, и главное — его знакомство с Юрием Шевчуком (ЮЮ) состоялось при любопытных обстоятельствах ровно на пять лет раньше моего, когда действительно никому неизвестный музыкант Юра Шевчук только-только появился в Ленинграде.

Этот персонаж — собирательный образ, в нем присутствуют качества разных людей. Трагическая история Чифа навеяна реальным фактом из жизни моего одноклассника по Дзержинке, тоже, как и я, подводника-атомщика, которому жутко не повезло — нелепо умер, подавившись куском мяса на пикнике. Думаю, никто не застрахован от подобного, и как тут не вспомнить известное предупреждение — «Следи за собой, будь осторожен»?!

FUZZ: Как давно вы пишете прозу и где публиковали ее раньше?

Александр: Я придумывал истории с детства, в школе мальчишкой, наверное, в классе четвертом-пятом начал их записывать на бумаге. Сочинял тогда исключительно эпические произведения большой формы — приключенческие романы про алчных кладоискателей, кровожадных краснокожих, одноногих буканьеров и прочих головорезов и авантюристов, правда, ни один из них так и не был дописан юным писателем — у меня не хватало свободного времени на детские игры, а не то что литературное творчество, не говоря уже про учебу.

Первые дописанные до конца опусы — небольшие рассказы — появились в конце 80-х, когда я, уйдя с флота, попал служить в ленинградское Нахимовское училище. Впрочем, мои рассказы никто не публиковал, из всех редакций литературных журналов я получил «отлупы» и, в конце концов, один из них я опубликовал в одном из первых номеров газеты «ROCK FUZZ» (рассказ был на музыкальную тему — о злоключениях трудного подростка-металлиста и назывался «HMR», а чтобы меня не упрекнули в том, что я проталкиваю свое чтиво — опубликовал рассказ под псевдонимом) — мне было интересно получить читательские отклики… Отклики, как я и хотел, были получены — диаметрально противоположные, и через номер были опубликованы в родном издании. А я с прозой после этого расстался почти на пятнадцать лет, с головой погрузившись в рок-журналистику.

FUZZ: Не сказать, что Юрий Шевчук в книге предстает ангелом. Вы сглаживали его характер?

Александр: Да, не ангел, но и не демон. Скорее — живой человек со всеми его достоинствами и недостатками. Для меня, как автора, это было принципиально, не хотелось воздвигать из букв и звуков бронзовый бюст или мраморный памятник.

Характер не сглаживал специально, выписывал реального Шевчука, которого знал умерший главный герой на протяжении двух десятков лет.

FUZZ: Юрий Шевчук утверждал вашу рукопись?

Александр: Нет. Но я передал ему презентационный экземпляр книги сразу же по выходе ее из печати, чтобы это не сделал кто-нибудь другой.

Визирование текста — обычное дело в журналистике и, на мой взгляд, недопустимое в беллетристике, поскольку ограничивает творческую свободу автора.

FUZZ: Вместе с группами Бориса Гребенщикова и Константина Кинчева «DDT» практически полностью обновила состав. Что «DDT» пошло на пользу, а чего вам не хватает в связи с отсутствием хотя бы последних ушедших Игоря Доценко и Михаила Чернова?

Александр: Смена состава в рок-группе, в которой все «заточено» вокруг ее лидера, главного застрельщика идей и автора музыки и текстов, — нормальная общемировая практика в рок-музыке. Меня здесь ничто не напрягает. Тем более, когда она оправдана необходимостью влить свежую кровь для последующих творческих перевоплощений: в «DDT» она знаменует собой смену звука и даже стиля. Обновление состава явно пошло на пользу группе, и не понять этого могут только слепые и глухие, хотя, знаю, что есть по этому поводу другое мнение.

FUZZ: Ваши впечатления от альбома «Иначе».

Александр: Прослушал альбом в живом исполнении группы, когда побывал на премьере новой программы «DDT» в СКК «Петербургский» (купил билет в театральной кассе по примеру моего героя, не ожидая приглашения). В итоге получил массу положительных эмоций!

Конечно, большинство песен новой программы для меня знакомые, но многие из них услышал в новой неожиданной аранжировке. Понравились — «Родившимся этой ночью», «Эй ты, кто ты», «Когда ты была здесь», «За тобой пришли», и, конечно же, «Пустота» (ключевая песня для меня и «Белого квадрата», правда, старая версия двухлетней давности мне нравилась больше).

Но более всего впечатлил размах постановки и очень необычный фантастический видеоряд — такое было чувство, что я полтора часа отсидел в кресле широкоформатного кинотеатра.

В общем, новая программа — настоящий прорыв для «DDT», достойный реванш за непонятую в конце 90-х концептуальную программу «Мир номер ноль».

FUZZ: Сегодня Юрий Шевчук как политическая фигура востребован даже больше, чем 20 лет назад. Его прочат в президенты. Подходит ли ему эта роль?

Александр: Десантировать в Кремль батьку Шевчука? Слышал об этом — бредовая идея!

Либо рок, либо власть, третьего не дано. Так что, братцы, не зовите Шевчука в президенты — пустое дело! Ведь для ЮЮ его рок-н-ролльное творчество всегда было и будет главным приоритетом жизни.

FUZZ: И вообще о том, место ли рок-музыканту на площади, а не арене?

Александр: Какой арене? Если говорить о цирковой, то в памяти сразу же всплывают два отличных примера рок-концертов в цирке — «The Rolling Stones» с друзьями (смотрел бесчисленной количество раз на видео) и группы «НОМ» — наблюдал живьем в цирке Чинизелли на Фонтанке в 1997 году. Помнится, тогда в родном журнале был опубликован очень смешной репортаж под цитатой-заголовком — «И как такую сволочь в цирк пускают?». А вот группе «DDT», если не ошибаюсь, не довелось выступать в цирке ни разу.

FUZZ: Ждет ли Шевчука большое кинематографическое будущее, как Мамонова?

Александр: Угу, непременно ждет, если снимется в экранизации «Белого квадрата». Шутка.

Мне нравится, как ЮЮ сыграл главную роль в фильме «Духов день» — паранормального героя Ивана Христофорова, взрывающего своим голосом кочегарки. Шевчук тогда был на двадцать лет моложе, а группа «DDT» из-за съемок своего лидера у режиссера Сергея Сельянова чуть не развалилась. Могу еще вспомнить пару пикантных фактов, но не буду. Скажу только, что фильм, к сожалению, сенсацией не стал — советский кинопрокат к тому времени был убит.

FUZZ: В журнале «FUZZ» отсутствовали материалы о скандалах и сплетнях. При этом понятно, что вам известно очень многое. Вы напишете мемуары, срывающие покровы?

Александр: Вряд ли, потому что писать мемуары для меня — скука смертная, а вот читать чужие мне всегда нравилось. Да и роль «срывающего покровы», на мой взгляд, мне не подходит.

FUZZ: Кроме Виктора Цоя и Юрия Шевчука, чаще всего на обложках FUZZA появлялся Константин Кинчев. Возможно, читатели ожидают, что ваша третья книга будет о нем.

Александр: Тут вынужден разочаровать — у меня другие творческие планы: с практикой маломерных «квадратов» я, кажется, покончил, и третья моя книга станет романом. Совершенно точно могу сказать, что она будет не об уважаемом Константине Евгеньевиче, хотя один из героев романа под таким именем и будет присутствовать на его страницах.

FUZZ: Вы довольны успехом и переизданием книги «Цой. Черный квадрат»? Какие отклики были от друзей Виктора Цоя, ценные для вас?

Александр: Доволен — три издания «Черного квадрата» за три года — это очень неплохо. Но этот факт меня занимает мало — моя первая книга давно живет своей жизнь, а я думаю о другом — как сделать еще интереснее недописанный роман.

По поводу откликов на «Черный квадрат», пожалуй, самый запомнившийся был от Игоря Покровского по прозвищу Пиночет. Узнав о том, что я пишу киносценарий о том, что могло бы произойти с Виктором, если б он не погиб, Игорь сказал, что сам Цой мне в этом помогает — он моей рукой выписывает свою неслучившуюся историю. Помнится, я был очень растроган его словами.

FUZZ: Известна фраза Стивена Тайлера из «Aerosmith» о том, что друзья журналистов — только другие журналисты. А с кем-то из музыкантов вы дружите? Из «DDT», например?

Александр: Я поддерживал дружеские отношения со многими российскими рок-музыкантами. Выбрал для себя литературный процесс вместо музыкального, и мы практически перестали видеться. У всех свои дела и заботы. У меня тоже.

Случаются, правда, приятные встречи прямо на улице, и тогда мы с чувством пожимаем руки и обмениваемся новостями, как, к примеру, было неделю назад, когда нос к носу столкнулся с Ильей Чертом.

FUZZ: Некоторые журналисты посвящают свою жизнь рассказам о совместных развлечениях с музыкантами. Если интересно написано, то это ценнее, чем заумный анализ творчества?

Александр: Смотря для кого — для музыканта, желающего разобраться в истоках собственного творчества, аналитические материалы, написанные вдумчивым критиком, могут оказаться очень полезными, а вот читателю, привыкшему развлекаться на страницах бестселлеров — интереснее первое чтиво.

FUZZ: В чем смысл музыкальной журналистики?

Александр: Шут его знает… С закрытием журнала «FUZZ» в январе 2009-го года лично для меня этот смысл был потерян навсегда.

Октябрь, 2011


Скрыть



Пять вопросов автору книги «Цой. Черный квадрат» Александру Долгову

Опубликовано в журнале FUZZ

«FUZZ» № 8/2008

Читать



— Не кажется ли вам что в самом факте создания «Черного квадрата» есть нечто, что роднит его автора с человеком, проводящим спиритический сеанс?

— Да, есть такой момент… Я, кстати, в юности был активным участником спиритических сеансов, предпочитая их скучной самоподготовке, когда учился на третьем курсе в «Дзержинке».

— На какие уступки продюсерам и будущему режиссеру фильма вы готовы пойти как сценарист? Ведь не секрет, что зачастую сценаристы не всегда довольны режиссерской интерпретацией. А уж если в дело вмешивается продюсер… то — туши свет.

— К разумным компромиссам во имя достижения главной цели — снять это кино — я всегда готов.

— Задумывались ли вы о возможной реакции поклонников Виктора Цоя на подобную литературную жизнь их героя?

— Конечно, задумывался и неоднократно. Мне, как автору, любая реакция читателя интересна, как положительная, так и отрицательная.

— Не кажется ли вам, что читатель только хорошо знающий историю и предисторию, сможет понять какие факты в книге вымышленные, а какие нет?

— Конечно, во всем сможет разобраться до конца только человек, хорошо знающий биографию Виктора Цоя.

Работая над сценарием, я намеренно «путал карты», чтобы подвигнуть читателя к необходимому осмыслению прочитанного, к желанию разобраться — почему эта история рассказана именно так?

— С каким из персонажей из ныне живущих, кто был связан с именем Виктора Цоя, вы хотели бы пообщаться, но пока не успели?

— С его мамой — Валентиной Васильевной.

«FUZZ» № 8/2008


Скрыть



«Райдер не всегда зависит от масштаба звезды»

Опубликовано в газете «Вечерний Петербург»

10.04.2007

Читать



Александр Долгов — не только главный редактор музыкального журнала «FUZZ». Почти столько же лет, как руководит изданием, он организует музыкальные фестивали

Премия Fuzz, на которой выступали почти все лучшие отечественные рок-музыканты, в этом году пройдет 14 апреля, но не в «Юбилейном» как обычно. «Мумий тролль», «Ария», «Океан Ельзи», «Мельница», «Пелагея», «Lumen» и другие музыканты выйдут на сцену СКК. Александр Долгов рассказывает даже не о грядущей премии, а о звездах на ней — от Сергея Шнурова до Земфиры Рамазановой.

— Чем отличается Премия Fuzz от других музыкальных премий?

— Я придумал премию в 1995 году по аналогии с наградой лучшего музыкального журнала в мире — английского «Q». Но, в отличие от премии этого издания и абсолютного большинства других, у нас не закрытая вечеринка с участием только музыкантов и их друзей, а большой концерт для многих тысяч зрителей. Получать премии от музыкальных каналов или радиостанций, например, и устраивать в то же время огромный концерт — это нормально, но журналы такой практики не имеют. К тому же на поп-ориентированных мероприятиях музыканты должны петь под фонограмму. Но рок-музыка — живая вещь, и рок-музыканты протестуют против «фанеры». Илья Лагутенко прыгает в толпу во время исполнения песни, Сергей Шнуров и Дельфин устраивают разгром, а Рома Зверь, когда идет его песня, просто отказывается открывать рот и разгуливает по сцене. Живой звук для нас — обязательное условие.

— А фанаты учиняют что-нибудь на концертах?

— Не особо. Ну, на премии 1999 года во время выступления «Воплей Вiдоплясова» зритель из футбольного «Невского фронта»не мог попасть в «Юбилейный» — уже был «биток», билетов не осталось. Разгоряченный победой «Зенита» в первом матче сезона, он неведомыми путями пробрался в зал через крышу. Оказался на верхних навесных конструкциях, забрался на задник — тогда еще не было экранов, висело черное полотно с логотипом издания — и сорвался вместе с этим задником. Но каким-то чудом был спасен — пойман техником и не разбился. Публика восприняла этот экстремальный кульбит как элемент концертного шоу группы «ВВ».

— Вы постоянно заманиваете на концерт детским словом «сюрприз» на афишах. И что, были настоящие сюрпризы?

— Самый памятный для всех нас сюрприз — исполнение Сергеем Шнуровым и Земфирой песни «Искала». Всем известна эта песня Земфиры со второго альбома, а Шнуров, склонный к ерничеству, к пародии, как-то эту песню перепел от лица условного персонажа, объекта искания Земфиры. Они с Земфирой тогда даже знакомы не были, более того, в другой песне он тоже на нее наезжал прямым текстом. А тут спел: «Ты искала меня… Вот он я!» И фирма грамзаписи на альбоме «Дачники» запретила Шнурову эту смешную песню использовать. Но справедливость восторжествовала у нас на фестивале 2003 года. Земфира в тот раз спела всего три новые песни, и фанатам было мало, они все кричали, вызывали ее, но без толку. А «Ленинград», как «лучшая группа», закрывал фестиваль, и вот вдруг на сцену, на песне «Искала», выскочила Земфира и подпела Шнурову. Все были счастливы. Земфира спешила на поезд, но возможности развлечься упустить не могла.

Еще как-то Юрий Шевчук порадовал. С ним работать на премиях было приятней и легче всего. Он приехал в середине концерта, а я его встречал на служебном входе, и, когда он вошел, сразу почувствовал запах дорогого парфюма. Юрий Юлианович пошел к сцене, чтоб посмотреть на молодых, — и «5’nizza» и «Пелагея» ему очень понравились. Потом он заглянул в одну из гримерок, где как раз проходила фотосессия Пелагеи — она грациозно позировала, а Шевчук воскликнул: «Красавица!» Но Шевчук приехал без гитары, и я уже не надеялся, что он споет. Но он, получив приз лучшей «живой» группе, произнес краткую речь и вдруг экспромтом стал читать рэп своей песни «Контрреволюция». Ошарашенная публика сначала замерла, а потом стала дружно хлопать в такт и скандировать. А Шевчук сказал, что ему вообще рэп очень нравится, что в Нью-Йорке рэпом все черные кварталы пропитаны, а ему доводилось там «гулять спьяну».

— Ведущие у вас всегда интересные.

— Был лицедей Леонид Лейкин на первой премии, Тутта Ларсен — первая девушка, которая вела фестиваль, Костя Михайлов и Рита Митрофанова. А сейчас ведущих заменил экран, и за всех говорит «голос».

Вот в 2002 году организатор Маша должна была встретить в аэропорту ведущих премии — Бачинского и Стиллавина. Маше было нелегко, она тогда плохо себе представляла, кого нужно встречать, потому что их лиц никогда не видела. Она ТВ из принципа на протяжении многих лет не смотрела и в лицо поп-звезд знала. И вот когда Маша в числе первых выходящих из самолета пассажиров увидела двух мужчин крутой наружности, то подбежала к ним с естественным вопросом: не они ли те самые диджеи «Радио Максимум»? Ответом была кислая и высокомерно-презрительная гримаса до глубины души оскорбленного человека. Наверное, Маша была единственной, кто не признал прибывшего с гастролями в Петербург Сергея Пенкина.

— А какой алкоголь в райдере у звезд?

— Главное, что должно быть у звезд в гримерке, — вовсе не алкоголь, а негазированная минеральная вода. А пьют даже и не музыканты — к звездам после выступления приходят друзья, поклонники, журналисты. В общем, случайные совершенно, зашедшие в гости к группе люди. А после эти люди могут устроить разгром. Например, Сергей Шнуров, у которого имидж матершинника и пьяницы, на концерте — самый приличный и глубокий. В одной из комнат своей гримерной он сидит с Оксаной Акиньшиной до самого выступления, чтоб его никто не беспокоил. И сидит без алкоголя. А в комнатах с алкоголем переворачивают столы и разбивают унитазы. Сейчас ситуация такая: взрослые артисты перед выступлением не пьют, годы не те. А молодые музыканты пошли дисциплинированные. Качественно отыграть перед аудиторией — это их работа, они ее хотят сделать хорошо. За прокол оштрафовать могут или выгнать.

— Скажите, а сильно нрав звезды меняется после того, как она становится популярной на всю страну?

— Масштаб звезды не всегда сказывается на райдере. У Пелагеи, которая три года назад вообще добиралась к нам за свой счет, она тогда нашим потенциальным читателям — любителям рока была малоизвестна, все всегда было скромно. А сейчас Пелагея — знаменитость, вообще фолк-волна пошла в российской рок-музыке во многом благодаря ей. Но у группы — совершенно спартанские условия, где главное требование — отдельная комната для того, чтобы Поля час перед концертом распелась. Во-первых, она стесняется чужих людей, во-вторых посторонние люди этого и не выдержат.

— По какому принципу отбирают героев для церемонии награждения? Было ли такое, чтобы вы проморгали героя?

— Отбирают эксперты — известные журналисты и музыкальные ведущие, программные директора радиостанций и телеканалов, плюс существует приз зрительских симпатий. А были ли проколы? Да, были: в 1999 году на премию в команде безумно популярного тогда «Мумий Тролля» приехала девушка, одетая во что-то темное. Никто эту девушку особо не знал. Звали ее — Земфира Рамазанова, и Илья Лагутенко ей помог записать дебютный альбом, на тот период еще не вышедший. Пресс-атташе «Мумий Тролля» Александр Кушнир девушку нахваливал, просил меня выпустить меня попеть, а я не согласился. Кушнир водил Земфиру по «Юбилейному», представлял ее знакомым журналистам и фотографам: «Это будущая звезда!»

Сама Земфира тоже не робела. «Будут стадионы!» — ответила она на вопрос о своих перспективах. Московская съемочная бригада «MTV Россия» тоже предлагала: «Давай вытащим Земфиру на сцену, пусть исполнит под гитару хотя бы одну песню…» А я жестко ответил: «Ее время придет ровно через год».

— Так и не вышла?

— Да, в тот вечер Земфира так и не появилась на сцене «Юбилейного».

Подготовила Женя Любимова

10.04.2007


Скрыть