Александр Долгов

Черное и белое рока в беллетристике, журналистике, графике



АЛЕКСАНДР ДОЛГОВ В ПРОГРАММЕ «ВЕЧЕРНИЙ ЧАЙ»

22 марта 2016 г.

Гость программы «Вечерний чай» на телеканале «ТелеДом» — создатель и главный редактор легендарного журнала «FUZZ» писатель Александр Долгов.
25 лет назад в Ленинграде вышел из печати первый номер газеты «Rock-Fuzz». Достаточно быстро газета превратилась в журнал, который почти на два десятилетия стал главным музыкальным изданием страны.



Ответы Александра Долгова на вопросы журнала «Афиша»

Ноябрь, 2013

Читать



— Как Fuzz появился? Это был ваш личный замысел? Как вы нашли деньги на журнал — и вообще было ли это на тот момент проблемой?

— Да, в то время — в начале 90-х — это было действительно проблемой — сделать полноценный глянцевый рок-журнал, но мы с моим другом и единомышленником Александром Крышталём, не мудрствуя лукаво, начали наши рок-университеты с подпольного издания рок-газеты — хотелось «утереть нос» рок-коллегам. (Тот — военный журналист, в то время сотрудник ведомственной газеты «Советский моряк», был младше меня и по возрасту и по званию: я уже давно был капитаном 3-го ранга, Саша же носил на погонах три маленьких звездочки старшего лейтенанта, но разница в возрасте и звании совершенно не имела значения, потому что нас объединяли общее дело и любовь к рок-музыке). Да и жизнь у нас, двух флотских офицеров, служивших в ленинградской военно-морской базе, была слишком пресной — адреналина в крови точно не хватало. Застрельщиком идеи был я, своим энтузиазмом я смог заразить и Сашу, хотя поначалу он очень сомневался в успешности нашего проекта.

Саша, как профессиональный газетчик, взял на себя все технические вопросы, связанные с производством издания, став его ответственным секретарем, а я взвалил на свои плечи стремные обязанности непонятно кого вообще — то ли редактора, то ли директора, а то и внештатного рысака-борзописца. Финансирование, сбыт продукции, написание статей, сбор фотографий (изначально газета планировалась как иллюстративно насыщенное издание) — все это было моей персональной головной болью. С авторами поначалу была проблема, и поэтому первые номера приходилось забивать собственной писаниной практически от корки до корки, подписанной разными псевдонимами — у меня их было порядка двух десятков (для каждой рубрики — своя). Газете было суждено родиться с так называемой «высокой печатью» — тот самый допотопный метод, по которому большевики в начале 20-го века подпольно печатали свои боевые листки «Правда» и «Искра» — довольно неказистого вида: плохонькая серая бумага, жиденький объемчик из восьми страниц, с одной дополнительной блеклой краской-либо красного, либо синего цвета, — тут поневоле завоешь, однако верилось, что качество в скором времени изменится в лучшую сторону.

Пара слов о выборе названия. Известно ведь, что как корабль назовешь, так он и поплывет… в общем, серьезное дело, тут оплошности недопустимы. Сами мы с Сашей ничего путного придумать не смогли, поэтому обратились за помощью к старому знакомому — авангардному художнику Ярославу Сухову: он меломан со стажем, к тому же был вхож в ленинградский рок-клуб, являясь штатным художником металлической группы «Фронт» (в то время, по-моему, еще носившее название «ЭДС») — ему это было сподручнее, и, любопытно, что в выборе им названия не обошлось без влияния смешных строчек Бориса Гребенщикова из знаменитой песни «Мочалкин блюз»: «хочу я всех мочалок застебать, нажав ногой своей на мощный фузз» — благодаря усилиям БГ, это сленговое словечко было у всех, кто увлекался рок-музыкой, на слуху, но не каждый встречный, конечно, мог пояснить, что оно означает.

Газета поначалу издавалась подпольно, поскольку нас отказался регистрировать чиновник, намекая на «раскошелиться». Платить какому-то проходимцу из региональной инспекции не хотелось, поэтому, на свой страх и риск, напечатались подпольно (так продолжалось в течение полугода, — мы выпустили четыре номера и потом легализовались). Тираж первого номера был пять тысяч экземпляров, и если мне не изменяет память, его стоимость составила полторы тысячи рублей — примерно пять моих ежемесячных офицерских окладов — часть денег вложил своих, часть денег занял. Парадоксальность и авантюрность всего этого газетного предприятия заключалась в том, что не был решен вопрос реализации, и первые три номера делались «на склад» (он располагался — тоже полуподпольно — в Нахимовском военно-морском училище, где я в то время служил, вернее сказать, дослуживал, готовясь уйти в запас). Предполагалось, что вложенные деньги будут по мере реализации тиража вытягиваться, понемногу отдаваться и вкладываться в выпуск следующего номера (о продаже рекламы приходилось только мечтать, хотя первая околомузыкальная реклама начала присутствовать уже во втором номере, размещалась она там, конечно же, «на шару» — для создания видимости рекламного пространства и привлечения потенциальных рекламодателей). На деле получилось по-другому.

Первый номер с ликом Виктора Цоя, прикуривающего сигарету, вышел утром 2 марта 1991 года, как раз в день рождения Горбачева, как известно, уже доживавшего тогда свои деньки в Кремле, и нам, конечно же, хотелось, чтобы наше детище имело более продолжительную историю, нежели карьера первого и последнего президента СССР. Премьера нашего первенца или презентация, как будет угодно, состоялась через пять дней после выхода из печати — как раз 7-го марта питерский рок-клуб праздновал свое десятилетие и по этому случаю устроил грандиозный семидневный фестиваль. Честно говоря, мне было несколько странно наблюдать, что газета пользуется спросом. Я можно сказать тогда испытал легкий шок, наблюдая как в вестибюле ЛМДСТ на Рубинштейна 13, зрители, пришедшие на фестиваль, покупают нашу газету, отдавая за нее свой кровный рубль. Конечно, на фоне других рок-газет, таких как «Рокси-экспресс», «Энск», «ЗЗЗ», «Иванов», выходивших на офсете и имевших куда большую историю, нежели мы, наше издание явно проигрывало — и по качеству и по объему, и по информативной насыщенности.

Не могу сказать, что нас тогда не заметили — новичкам везет! — через три месяца после выхода первого номера информация о «RF» прошла по каналам «ИТАР-ТАСС» на весь Союз и прозвучала в телепрограмме Ивана Демидова «Музобоз», о флотских подвигах в газетном деле поведал на радио волнах «Би-би-си» Сева Новгородцев… С другой стороны, низкий старт предполагает бурный рост при условии выживаемости издания. Так и случилось с нами: через два с половиной года после рождения «ROCK FUZZ» стал первой цветной музыкальной газетой в России, выпускавшейся на тридцати двух полосах — к этому времени практически все из вышеназванных конкурентов уже выбыли из игры, прекратив существование. Вообще, если я не ошибаюсь, в 93-ом году подобно нашей газете не было ни одного издания даже в Москве, и отпечатать в то время цветной «RF» стало возможным только из-за близости Петербурга к финской границе и благодаря весьма своевременному открытию в Выборге российско-финской типографии «Карелия-Принт».

— Как вы находили первых авторов? Понятно, что вещи, про которые вы писали, на тот момент освещались только в самиздате, фанзинах. Вы брали оттуда авторов? Вообще, в начале 90-х в Питере процветал рок-самиздат, вы что-то унаследовали от него?

— На самом деле расцвет питерского рок-самиздата (конкурирующие в то время между собой журналы «Рокси» и «Рио») пришелся на середину — конец 80-х годов, и его времена закончились сразу с приходом на газетный рок-рынок тех, кто стал выпускаться массовыми тиражами и офсетным способом (я о них говорил выше), то есть «похороны» случились примерно за год-два до появления «RF».

Кроме именитых авторов «RF» унаследовал из самиздата еще и ёрнический стиль — статьи писались, как правило, в молодежно-раздолбайской манере, с большим использованием жаргонизмов, чего категорически невозможно было прочитать на страницах официальной прессы того времени. Забегая вперед, скажу, что все изменилось через несколько лет, когда официоз для решения возникших проблем и поднятия упавших тиражей призвал на помощь наш конек — молодежный сленг — то чем активно пользовались мы. С той поры, к примеру, широко употребляемое теперь буквально всеми слоями общества слово «тусовка» стало ругательным в редакции и пропало из лексикона наших авторов, а если и попадалось в каких-то статьях, то безжалостно вымарывалось редакторами. Могу добавить, что стиль издания тогда претерпел коренные изменения, едва не сделавшись академическим.

Как я уже сказал, первые номера от корки до корки забивались плодами моего творчества, конечно, я отдавал себе отчет, что так долго продолжаться не может — я это прекрасно понимал и потихоньку стал предлагать написать для «RF» авторам с именем на предложенные ими темы или просто на свободную. (К слову сказать, я так тогда уписáлся, что наконец-то, «подогнав» в газету других авторов, вздохнул с облегчением и, наверное, лет пять сачковал, ничего не сочиняя). Одни из них мне были известны по рок-самиздату, который я сам читал, — целая плеяда звёздных авторов, таких как Андрей Бурлака, Анатолий Гуницкий, чуть позже Александр Старцев, Владислав Бачуров, Екатерина Борисова — им было интересно с нами сотрудничать, рок-самиздат к тому времени уже кончился, публиковаться негде было, к тому же мы платили гонорары, сопоставимые с общегородскими расценками и без опозданий: написал статью — получай гонорар. Другие, напротив, писали в основном для официальной прессы: такие как покойный Максим Максимов или Михаил Трофименков (оба писали на темы кино в музыке или музыка в кино) и им было просто интересно попробовать свои силы в неофициальном издании, уже зарекомендовавшем себя как «рупор музыкальной анархии и разгильдяйства». Часто авторы приходили просто с улицы, предлагая свои журналистские услуги, кстати, некоторые впоследствии, набив себе руку на фуззовских публикациях, смогли себе сделать успешную карьеру в других изданиях, и не обязательно музыкальных.

— На что Fuzz поначалу равнялся? Вы брали в качестве примера какие-то западные издания, которые могли попадать в ваши руки?

— Равнялись на британский рок-н-ролльный «политпроп» — еженедельные музыкальные газеты таблоиды «Melody Mayker», «New Musical Express», «Sounds» зачитывались до дыр. Покупался постоянно и почитаемый мной британский ежемесячный глянцевый журнал «Q» — солидное издание, правда, брошюровка на клею, помнится, была в то время плохая — журнал быстро рассыпался на отдельные странички (этой болезнью переболели и мы, когда сами перешли на клей — читатели, помнится, задолбали редакцию просьбами вернуться к демократичной и главное, прочной, скрепке). Все эти издания тогда можно было купить с рук, правда, с приличным опозданием и за приличные деньги. Из этих же изданий, в самых лучших российских традициях, мы по-пиратски делали переводные перепечатки. Конечно, с обязательным указанием первоисточника и имени авторов. Но погоду в газете, безусловно, делали собственные материалы, некоторые из которых вызывали настоящий переполох в редакции. Так случилось, например, с материалом Алексея Курбановского из восьмого номера «RF» (1992) «Джон Пил и его курортный роман с русской поп-музыкой», состоявшим из интервью с известнейшим ди-джеем «Radio One BBC» и отчетом о его посещении «злачных» мест Петербурга (я имею в виду легендарный клуб «TaMtAm») — копию газеты с переводом на английский язык мы направили для ознакомления в Лондон, и каково же было наше удивление, когда из разных мест Англии на адрес редакции посыпались бандероли с демонстрационными записями непризнанных музыкальных гениев — оказывается, мистер Пил (увы, тоже покойный) отрекомендовал в радио-эфире русских рок-коллег, дав наши координаты. Пришлось в срочном порядке открывать новую рубрику «демо» — с обзором аудио новинок из туманного Альбиона — не пропадать же добру.

— Как вы перешли от газетного формата к журнальному?

— В Википедии можно прочесть следующее — «в первые годы издание представляло собой газету и называлось „Рок-Фуз“ (затем „Rock — Fuzz“). Полноценного журнального формата „FUZZ“ достиг к июню 1996 года» (конец цитаты).

На самом деле переход от газетного формата к журнальному был длительным — почти год — и очень мучительным — нас шарахало из одной крайности в другую, (я про выбор оптимального формата — он менялся несколько раз). У нас не было для безболезненного изменения ни надлежащего опыта, ни необходимой техники, ни нужных средств. В общем, ничего не было, кроме энтузиазма и огромного желания сделать свой журнал — конечно, самый лучший.

Необходимость превращения газеты в журнал диктовал не только денежный вопрос, (чтобы рекламные полосы смотрелись презентабельнее, и думалось, что на это клюнут рекламодатели, потянувшись к нам нескончаемым косяком), это подсказывала даже периодичность выхода «RF» — газеты не выходят раз в месяц. Но каким должен быть этот журнал, как его сделать? Сколько страниц, какого формата, какого дизайна? И как правильно распределить финансы, чтобы не обанкротиться? В общем, передо мной, как главным редактором, лежало большое «невспаханное поле»… и все-таки, несмотря ни на что, в конце концов, мы его «вспахали».

— Fuzz долгое время вообще был единственным музыкальным изданием в России. Для вас этот статус что-то значил, как-то влиял на журнальную политику, на то, как вы работали?

— Да, действительно до миллениума так и было — конкуренты у нас отсутствовали. Время от времени, кстати, были попытки вступить с нами в соперничество, но они, эти эпизодические попытки, проваливались. Не думаю, что нас расслабляло отсутствие конкурентов, — мы постоянно менялись на протяжении всей нашей истории. О статусе — «лучший музыкальный журнал» («FUZZ» является четырехкратным лауреатом петербургской премии «Мастер-ключ», 1998—2001 гг.), мы особо не задумывались, просто честно и с любовью делали свое дело, фиксируя музыкальный процесс, происходивший на необъятных просторах России.

— Какая у журнала на протяжении всей истории была финансовая модель? Как вы сводили концы с концами, так сказать?

— Нашу финансовую модель можно выразить словами: «Что Бог на душу положит». Конечно же, на Бога надейся, а сам не плошай, — мы старались заработать на чем угодно, разве что только — не на наркотиках, оружии и порнографии — зачем на душу грех брать? Правда, один раз в радиоинтервью со Стиллавином и покойным Геной Бачинским я договорился в эфире до того, что сказал, что мечтаю сделать новый журнал под названием… «PORNO FUZZ», — и уважаемые ди-джеи, тут же подыграв мне, предложили себя в качестве кавер-звезд для обложки будущего журнала, решив по такому случаю оголиться… Ну, это, конечно, была шутка.

— Как появилась премия «FUZZ»?

— Идея награждать рок-музыкантов по итогам года журнальным призом ко мне пришла в 1996 году — незаметно подкатило пятилетие издания и хотелось устроить по этому поводу хороший праздник, но реализовать ее смог только через год — сложностей и проблем оказалось намного больше, чем я себе сначала представлял.

Идея, конечно, была не новой — существовала общемировая практика награждений в области музыки, но в России этого не было, (премия «Овация» не в счет, она же попсовой была, хотя и заигрывала с рок-музыкантами).

Будущее действо мне виделось не как скучная церемония и местный междусобойчик, а как непрерывный рок-конвейер, звезд первой величины, состоявший из живых и динамичных выступлений лауреатов и номинантов премии, и чтобы зал от эмоций и децибел трещал по швам!.. За всю нашу историю проведено двенадцать церемоний, самая удачная состоялась в 2006 году, когда прошла одновременно на двух аренах ДС «Юбилейный» с 12-ю тысячами зрителей.

— Есть мнение, что в начале 2000-х, как только в России начала появляться какая-никакая музыкальная индустрия, Fuzz начал портиться, поскольку всегда был завязан в первую очередь на андеграунде. Что вы про это думаете?

— Не знаю. Мне сложно об этом говорить — я делал журнал для читателей, к мнению которых и вкусам всегда прислушивался — им это решать. Могу сказать только одно: никто в России ни до, ни после нас не писал столько и так много, и в таком объеме о русском роке, как мы, — и, слава Богу, что большая толика этих материалов написана со знанием дела и искренней любовью к описываемому предмету.

— Как вы видите судьбу журнала в последние годы его существования? Почему он закрылся? Как вы относитесь к тому, что он в итоге трансформировался в сайт?

— Последний номер журнала с обложкой «Franz Ferdinand» — сто восемьдесят пятый по счету — вышел в конце января 2009 года. Это был второй номер за новый год и последний в его почти восемнадцатилетней(!) — длинной и непростой истории. Причина закрытия известна: журнал не пережил финансового кризиса, разразившегося за полгода до этого. Новый издатель журнал закрыл, как нерентабельный. Быть может, я бы и вырулил ситуацию, как это не раз бывало в прошлом, но, к сожалению, после смены учредителя и издателя я уже не принимал глобального участия в судьбе собственного детища, ограничившись чисто творческими вопросами.

Мне кажется, что номера за последние полгода стали лучшими в истории издания — мы снова кардинально начали меняться, увеличили объем, в редакцию пришли новые авторы, а я, как в прежние времена, смог снова зажечь нашу команду энтузиазмом.

Хорошо, что ныне существует сайт — на нем доступны архивные номера — и кому лень или недосуг идти в «публичку», всегда может узнать, о чем писал «FUZZ».

Ноябрь, 2013


Скрыть



«DDT» в книге Александра Долгова «Шевчук. Белый квадрат».
Что не сказал покойник

Опубликовано на www.fuzz-magazine.ru

Октябрь, 2011

Читать



В один из теплых августовских дней 2008 года, через неделю после войны с Грузией, Александр Долгов отправился вместе с группой «DDT» в Таллинн.

Юрий Шевчук и его товарищи на южном берегу Финского залива традиционно несли разумное и доброе, а основатель «FUZZ"а на страницах издания поведал об этом. Позднее, когда журнал трансформировался в сайт fuzz-magazine.ru, Александр Владимирович Долгов переключился с издательской деятельности на писательскую. И неудивительно, что Юрий Юлианович Шевчук, с которым он познакомился еще за много лет до того увлекательного путешествия, в этом его новом занятии оказался важной фигурой. Ведь, как известно, он не только поэт, певец и трибун. Но и еще, например, звезда картины «Жила-была одна баба» Андрея Смирнова.

Одна певица, родом тоже из Уфы, за несколько лет до этого рассказывала Александру Долгову о своем взгляде на музыкальную прессу:

Земфира: «У меня, как у всякого подростка, был период в жизни, когда я хотела стать журналистом. Более того, проанализировав это желание, я поняла, что, наверное, у каждого подростка существует такой период. Потому что — ну, это круто! Трешься рядом с известными! Бок о бок, ноздря к ноздре. Ты в курсе! Это добавляет тебе авторитета. Но — человек, который идет туда, должен изначально быть очень порядочным. Я таких не встречала. Это шутка, конечно, есть хорошие журналисты, но соотношение между хорошими и плохими, я боюсь, даже меньше, чем между хорошими и плохими музыкантами».

Изначально произведение называлось «Рукопись с того света», и наш читатель имел возможность познакомиться с отрывком из него. Для сохранения преемственности и совместного издания -перевертыша с предыдущей книгой «Цой. Черный квадрат» его новым названием стало «Шевчук. Белый квадрат».

И здесь, в связи с этой книгой, которая оказывается то путевыми заметками, то мартирологом, уместно будет процитировать песню из альбома «DDT» «Иначе»: «Рок-н-ролльная муза — тело ленинградского фузза».

FUZZ: Вы раньше путешествовали вместе с другими музыкантами?

Александр Долгов: Этот мой придуманный герой, Чиф, много с кем ездил из музыкантов, а у меня вояж в Таллин с группой DDT был первым и, скорее всего, последним опытом такого рода. В общем, пройденный этап для меня, да и времени на подобные путешествия жалко, не говоря уже о здоровье.

FUZZ: Кто послужил прообразом Чифа?

Александр: Конечно, Чиф — вымышленный герой. Я его одарил своим прозвищем, которым меня называли за глаза мои питомцы в Нахимовском училище, когда я там служил офицером-воспитателем. Кое-что в этом персонаже от автора, но надо иметь в виду, что, в отличие от меня, он — сирота, любит кофе, часто употребляет спиртные напитки, на десять сантиметров ниже автора, он не обременен семейными отношениями, и у него никогда не было детей, живет за счет торгашества, в свободное от бизнеса время пописывает статейки в известный рок-журнал, и главное — его знакомство с Юрием Шевчуком (ЮЮ) состоялось при любопытных обстоятельствах ровно на пять лет раньше моего, когда действительно никому неизвестный музыкант Юра Шевчук только-только появился в Ленинграде.

Этот персонаж — собирательный образ, в нем присутствуют качества разных людей. Трагическая история Чифа навеяна реальным фактом из жизни моего одноклассника по Дзержинке, тоже, как и я, подводника-атомщика, которому жутко не повезло — нелепо умер, подавившись куском мяса на пикнике. Думаю, никто не застрахован от подобного, и как тут не вспомнить известное предупреждение — «Следи за собой, будь осторожен»?!

FUZZ: Как давно вы пишете прозу и где публиковали ее раньше?

Александр: Я придумывал истории с детства, в школе мальчишкой, наверное, в классе четвертом-пятом начал их записывать на бумаге. Сочинял тогда исключительно эпические произведения большой формы — приключенческие романы про алчных кладоискателей, кровожадных краснокожих, одноногих буканьеров и прочих головорезов и авантюристов, правда, ни один из них так и не был дописан юным писателем — у меня не хватало свободного времени на детские игры, а не то что литературное творчество, не говоря уже про учебу.

Первые дописанные до конца опусы — небольшие рассказы — появились в конце 80-х, когда я, уйдя с флота, попал служить в ленинградское Нахимовское училище. Впрочем, мои рассказы никто не публиковал, из всех редакций литературных журналов я получил «отлупы» и, в конце концов, один из них я опубликовал в одном из первых номеров газеты «ROCK FUZZ» (рассказ был на музыкальную тему — о злоключениях трудного подростка-металлиста и назывался «HMR», а чтобы меня не упрекнули в том, что я проталкиваю свое чтиво — опубликовал рассказ под псевдонимом) — мне было интересно получить читательские отклики… Отклики, как я и хотел, были получены — диаметрально противоположные, и через номер были опубликованы в родном издании. А я с прозой после этого расстался почти на пятнадцать лет, с головой погрузившись в рок-журналистику.

FUZZ: Не сказать, что Юрий Шевчук в книге предстает ангелом. Вы сглаживали его характер?

Александр: Да, не ангел, но и не демон. Скорее — живой человек со всеми его достоинствами и недостатками. Для меня, как автора, это было принципиально, не хотелось воздвигать из букв и звуков бронзовый бюст или мраморный памятник.

Характер не сглаживал специально, выписывал реального Шевчука, которого знал умерший главный герой на протяжении двух десятков лет.

FUZZ: Юрий Шевчук утверждал вашу рукопись?

Александр: Нет. Но я передал ему презентационный экземпляр книги сразу же по выходе ее из печати, чтобы это не сделал кто-нибудь другой.

Визирование текста — обычное дело в журналистике и, на мой взгляд, недопустимое в беллетристике, поскольку ограничивает творческую свободу автора.

FUZZ: Вместе с группами Бориса Гребенщикова и Константина Кинчева «DDT» практически полностью обновила состав. Что «DDT» пошло на пользу, а чего вам не хватает в связи с отсутствием хотя бы последних ушедших Игоря Доценко и Михаила Чернова?

Александр: Смена состава в рок-группе, в которой все «заточено» вокруг ее лидера, главного застрельщика идей и автора музыки и текстов, — нормальная общемировая практика в рок-музыке. Меня здесь ничто не напрягает. Тем более, когда она оправдана необходимостью влить свежую кровь для последующих творческих перевоплощений: в «DDT» она знаменует собой смену звука и даже стиля. Обновление состава явно пошло на пользу группе, и не понять этого могут только слепые и глухие, хотя, знаю, что есть по этому поводу другое мнение.

FUZZ: Ваши впечатления от альбома «Иначе».

Александр: Прослушал альбом в живом исполнении группы, когда побывал на премьере новой программы «DDT» в СКК «Петербургский» (купил билет в театральной кассе по примеру моего героя, не ожидая приглашения). В итоге получил массу положительных эмоций!

Конечно, большинство песен новой программы для меня знакомые, но многие из них услышал в новой неожиданной аранжировке. Понравились — «Родившимся этой ночью», «Эй ты, кто ты», «Когда ты была здесь», «За тобой пришли», и, конечно же, «Пустота» (ключевая песня для меня и «Белого квадрата», правда, старая версия двухлетней давности мне нравилась больше).

Но более всего впечатлил размах постановки и очень необычный фантастический видеоряд — такое было чувство, что я полтора часа отсидел в кресле широкоформатного кинотеатра.

В общем, новая программа — настоящий прорыв для «DDT», достойный реванш за непонятую в конце 90-х концептуальную программу «Мир номер ноль».

FUZZ: Сегодня Юрий Шевчук как политическая фигура востребован даже больше, чем 20 лет назад. Его прочат в президенты. Подходит ли ему эта роль?

Александр: Десантировать в Кремль батьку Шевчука? Слышал об этом — бредовая идея!

Либо рок, либо власть, третьего не дано. Так что, братцы, не зовите Шевчука в президенты — пустое дело! Ведь для ЮЮ его рок-н-ролльное творчество всегда было и будет главным приоритетом жизни.

FUZZ: И вообще о том, место ли рок-музыканту на площади, а не арене?

Александр: Какой арене? Если говорить о цирковой, то в памяти сразу же всплывают два отличных примера рок-концертов в цирке — «The Rolling Stones» с друзьями (смотрел бесчисленной количество раз на видео) и группы «НОМ» — наблюдал живьем в цирке Чинизелли на Фонтанке в 1997 году. Помнится, тогда в родном журнале был опубликован очень смешной репортаж под цитатой-заголовком — «И как такую сволочь в цирк пускают?». А вот группе «DDT», если не ошибаюсь, не довелось выступать в цирке ни разу.

FUZZ: Ждет ли Шевчука большое кинематографическое будущее, как Мамонова?

Александр: Угу, непременно ждет, если снимется в экранизации «Белого квадрата». Шутка.

Мне нравится, как ЮЮ сыграл главную роль в фильме «Духов день» — паранормального героя Ивана Христофорова, взрывающего своим голосом кочегарки. Шевчук тогда был на двадцать лет моложе, а группа «DDT» из-за съемок своего лидера у режиссера Сергея Сельянова чуть не развалилась. Могу еще вспомнить пару пикантных фактов, но не буду. Скажу только, что фильм, к сожалению, сенсацией не стал — советский кинопрокат к тому времени был убит.

FUZZ: В журнале «FUZZ» отсутствовали материалы о скандалах и сплетнях. При этом понятно, что вам известно очень многое. Вы напишете мемуары, срывающие покровы?

Александр: Вряд ли, потому что писать мемуары для меня — скука смертная, а вот читать чужие мне всегда нравилось. Да и роль «срывающего покровы», на мой взгляд, мне не подходит.

FUZZ: Кроме Виктора Цоя и Юрия Шевчука, чаще всего на обложках FUZZA появлялся Константин Кинчев. Возможно, читатели ожидают, что ваша третья книга будет о нем.

Александр: Тут вынужден разочаровать — у меня другие творческие планы: с практикой маломерных «квадратов» я, кажется, покончил, и третья моя книга станет романом. Совершенно точно могу сказать, что она будет не об уважаемом Константине Евгеньевиче, хотя один из героев романа под таким именем и будет присутствовать на его страницах.

FUZZ: Вы довольны успехом и переизданием книги «Цой. Черный квадрат»? Какие отклики были от друзей Виктора Цоя, ценные для вас?

Александр: Доволен — три издания «Черного квадрата» за три года — это очень неплохо. Но этот факт меня занимает мало — моя первая книга давно живет своей жизнь, а я думаю о другом — как сделать еще интереснее недописанный роман.

По поводу откликов на «Черный квадрат», пожалуй, самый запомнившийся был от Игоря Покровского по прозвищу Пиночет. Узнав о том, что я пишу киносценарий о том, что могло бы произойти с Виктором, если б он не погиб, Игорь сказал, что сам Цой мне в этом помогает — он моей рукой выписывает свою неслучившуюся историю. Помнится, я был очень растроган его словами.

FUZZ: Известна фраза Стивена Тайлера из «Aerosmith» о том, что друзья журналистов — только другие журналисты. А с кем-то из музыкантов вы дружите? Из «DDT», например?

Александр: Я поддерживал дружеские отношения со многими российскими рок-музыкантами. Выбрал для себя литературный процесс вместо музыкального, и мы практически перестали видеться. У всех свои дела и заботы. У меня тоже.

Случаются, правда, приятные встречи прямо на улице, и тогда мы с чувством пожимаем руки и обмениваемся новостями, как, к примеру, было неделю назад, когда нос к носу столкнулся с Ильей Чертом.

FUZZ: Некоторые журналисты посвящают свою жизнь рассказам о совместных развлечениях с музыкантами. Если интересно написано, то это ценнее, чем заумный анализ творчества?

Александр: Смотря для кого — для музыканта, желающего разобраться в истоках собственного творчества, аналитические материалы, написанные вдумчивым критиком, могут оказаться очень полезными, а вот читателю, привыкшему развлекаться на страницах бестселлеров — интереснее первое чтиво.

FUZZ: В чем смысл музыкальной журналистики?

Александр: Шут его знает… С закрытием журнала «FUZZ» в январе 2009-го года лично для меня этот смысл был потерян навсегда.

Октябрь, 2011


Скрыть



Пять вопросов автору книги «Цой. Черный квадрат» Александру Долгову

Опубликовано в журнале FUZZ

«FUZZ» № 8/2008

Читать



— Не кажется ли вам что в самом факте создания «Черного квадрата» есть нечто, что роднит его автора с человеком, проводящим спиритический сеанс?

— Да, есть такой момент… Я, кстати, в юности был активным участником спиритических сеансов, предпочитая их скучной самоподготовке, когда учился на третьем курсе в «Дзержинке».

— На какие уступки продюсерам и будущему режиссеру фильма вы готовы пойти как сценарист? Ведь не секрет, что зачастую сценаристы не всегда довольны режиссерской интерпретацией. А уж если в дело вмешивается продюсер… то — туши свет.

— К разумным компромиссам во имя достижения главной цели — снять это кино — я всегда готов.

— Задумывались ли вы о возможной реакции поклонников Виктора Цоя на подобную литературную жизнь их героя?

— Конечно, задумывался и неоднократно. Мне, как автору, любая реакция читателя интересна, как положительная, так и отрицательная.

— Не кажется ли вам, что читатель только хорошо знающий историю и предисторию, сможет понять какие факты в книге вымышленные, а какие нет?

— Конечно, во всем сможет разобраться до конца только человек, хорошо знающий биографию Виктора Цоя.

Работая над сценарием, я намеренно «путал карты», чтобы подвигнуть читателя к необходимому осмыслению прочитанного, к желанию разобраться — почему эта история рассказана именно так?

— С каким из персонажей из ныне живущих, кто был связан с именем Виктора Цоя, вы хотели бы пообщаться, но пока не успели?

— С его мамой — Валентиной Васильевной.

«FUZZ» № 8/2008


Скрыть



«Райдер не всегда зависит от масштаба звезды»

Опубликовано в газете «Вечерний Петербург»

10.04.2007

Читать



Александр Долгов — не только главный редактор музыкального журнала «FUZZ». Почти столько же лет, как руководит изданием, он организует музыкальные фестивали

Премия Fuzz, на которой выступали почти все лучшие отечественные рок-музыканты, в этом году пройдет 14 апреля, но не в «Юбилейном» как обычно. «Мумий тролль», «Ария», «Океан Ельзи», «Мельница», «Пелагея», «Lumen» и другие музыканты выйдут на сцену СКК. Александр Долгов рассказывает даже не о грядущей премии, а о звездах на ней — от Сергея Шнурова до Земфиры Рамазановой.

— Чем отличается Премия Fuzz от других музыкальных премий?

— Я придумал премию в 1995 году по аналогии с наградой лучшего музыкального журнала в мире — английского «Q». Но, в отличие от премии этого издания и абсолютного большинства других, у нас не закрытая вечеринка с участием только музыкантов и их друзей, а большой концерт для многих тысяч зрителей. Получать премии от музыкальных каналов или радиостанций, например, и устраивать в то же время огромный концерт — это нормально, но журналы такой практики не имеют. К тому же на поп-ориентированных мероприятиях музыканты должны петь под фонограмму. Но рок-музыка — живая вещь, и рок-музыканты протестуют против «фанеры». Илья Лагутенко прыгает в толпу во время исполнения песни, Сергей Шнуров и Дельфин устраивают разгром, а Рома Зверь, когда идет его песня, просто отказывается открывать рот и разгуливает по сцене. Живой звук для нас — обязательное условие.

— А фанаты учиняют что-нибудь на концертах?

— Не особо. Ну, на премии 1999 года во время выступления «Воплей Вiдоплясова» зритель из футбольного «Невского фронта»не мог попасть в «Юбилейный» — уже был «биток», билетов не осталось. Разгоряченный победой «Зенита» в первом матче сезона, он неведомыми путями пробрался в зал через крышу. Оказался на верхних навесных конструкциях, забрался на задник — тогда еще не было экранов, висело черное полотно с логотипом издания — и сорвался вместе с этим задником. Но каким-то чудом был спасен — пойман техником и не разбился. Публика восприняла этот экстремальный кульбит как элемент концертного шоу группы «ВВ».

— Вы постоянно заманиваете на концерт детским словом «сюрприз» на афишах. И что, были настоящие сюрпризы?

— Самый памятный для всех нас сюрприз — исполнение Сергеем Шнуровым и Земфирой песни «Искала». Всем известна эта песня Земфиры со второго альбома, а Шнуров, склонный к ерничеству, к пародии, как-то эту песню перепел от лица условного персонажа, объекта искания Земфиры. Они с Земфирой тогда даже знакомы не были, более того, в другой песне он тоже на нее наезжал прямым текстом. А тут спел: «Ты искала меня… Вот он я!» И фирма грамзаписи на альбоме «Дачники» запретила Шнурову эту смешную песню использовать. Но справедливость восторжествовала у нас на фестивале 2003 года. Земфира в тот раз спела всего три новые песни, и фанатам было мало, они все кричали, вызывали ее, но без толку. А «Ленинград», как «лучшая группа», закрывал фестиваль, и вот вдруг на сцену, на песне «Искала», выскочила Земфира и подпела Шнурову. Все были счастливы. Земфира спешила на поезд, но возможности развлечься упустить не могла.

Еще как-то Юрий Шевчук порадовал. С ним работать на премиях было приятней и легче всего. Он приехал в середине концерта, а я его встречал на служебном входе, и, когда он вошел, сразу почувствовал запах дорогого парфюма. Юрий Юлианович пошел к сцене, чтоб посмотреть на молодых, — и «5’nizza» и «Пелагея» ему очень понравились. Потом он заглянул в одну из гримерок, где как раз проходила фотосессия Пелагеи — она грациозно позировала, а Шевчук воскликнул: «Красавица!» Но Шевчук приехал без гитары, и я уже не надеялся, что он споет. Но он, получив приз лучшей «живой» группе, произнес краткую речь и вдруг экспромтом стал читать рэп своей песни «Контрреволюция». Ошарашенная публика сначала замерла, а потом стала дружно хлопать в такт и скандировать. А Шевчук сказал, что ему вообще рэп очень нравится, что в Нью-Йорке рэпом все черные кварталы пропитаны, а ему доводилось там «гулять спьяну».

— Ведущие у вас всегда интересные.

— Был лицедей Леонид Лейкин на первой премии, Тутта Ларсен — первая девушка, которая вела фестиваль, Костя Михайлов и Рита Митрофанова. А сейчас ведущих заменил экран, и за всех говорит «голос».

Вот в 2002 году организатор Маша должна была встретить в аэропорту ведущих премии — Бачинского и Стиллавина. Маше было нелегко, она тогда плохо себе представляла, кого нужно встречать, потому что их лиц никогда не видела. Она ТВ из принципа на протяжении многих лет не смотрела и в лицо поп-звезд знала. И вот когда Маша в числе первых выходящих из самолета пассажиров увидела двух мужчин крутой наружности, то подбежала к ним с естественным вопросом: не они ли те самые диджеи «Радио Максимум»? Ответом была кислая и высокомерно-презрительная гримаса до глубины души оскорбленного человека. Наверное, Маша была единственной, кто не признал прибывшего с гастролями в Петербург Сергея Пенкина.

— А какой алкоголь в райдере у звезд?

— Главное, что должно быть у звезд в гримерке, — вовсе не алкоголь, а негазированная минеральная вода. А пьют даже и не музыканты — к звездам после выступления приходят друзья, поклонники, журналисты. В общем, случайные совершенно, зашедшие в гости к группе люди. А после эти люди могут устроить разгром. Например, Сергей Шнуров, у которого имидж матершинника и пьяницы, на концерте — самый приличный и глубокий. В одной из комнат своей гримерной он сидит с Оксаной Акиньшиной до самого выступления, чтоб его никто не беспокоил. И сидит без алкоголя. А в комнатах с алкоголем переворачивают столы и разбивают унитазы. Сейчас ситуация такая: взрослые артисты перед выступлением не пьют, годы не те. А молодые музыканты пошли дисциплинированные. Качественно отыграть перед аудиторией — это их работа, они ее хотят сделать хорошо. За прокол оштрафовать могут или выгнать.

— Скажите, а сильно нрав звезды меняется после того, как она становится популярной на всю страну?

— Масштаб звезды не всегда сказывается на райдере. У Пелагеи, которая три года назад вообще добиралась к нам за свой счет, она тогда нашим потенциальным читателям — любителям рока была малоизвестна, все всегда было скромно. А сейчас Пелагея — знаменитость, вообще фолк-волна пошла в российской рок-музыке во многом благодаря ей. Но у группы — совершенно спартанские условия, где главное требование — отдельная комната для того, чтобы Поля час перед концертом распелась. Во-первых, она стесняется чужих людей, во-вторых посторонние люди этого и не выдержат.

— По какому принципу отбирают героев для церемонии награждения? Было ли такое, чтобы вы проморгали героя?

— Отбирают эксперты — известные журналисты и музыкальные ведущие, программные директора радиостанций и телеканалов, плюс существует приз зрительских симпатий. А были ли проколы? Да, были: в 1999 году на премию в команде безумно популярного тогда «Мумий Тролля» приехала девушка, одетая во что-то темное. Никто эту девушку особо не знал. Звали ее — Земфира Рамазанова, и Илья Лагутенко ей помог записать дебютный альбом, на тот период еще не вышедший. Пресс-атташе «Мумий Тролля» Александр Кушнир девушку нахваливал, просил меня выпустить меня попеть, а я не согласился. Кушнир водил Земфиру по «Юбилейному», представлял ее знакомым журналистам и фотографам: «Это будущая звезда!»

Сама Земфира тоже не робела. «Будут стадионы!» — ответила она на вопрос о своих перспективах. Московская съемочная бригада «MTV Россия» тоже предлагала: «Давай вытащим Земфиру на сцену, пусть исполнит под гитару хотя бы одну песню…» А я жестко ответил: «Ее время придет ровно через год».

— Так и не вышла?

— Да, в тот вечер Земфира так и не появилась на сцене «Юбилейного».

Подготовила Женя Любимова

10.04.2007


Скрыть